Укрощение внутреннего слона. Предрождественская история

0
391

Рождественский пост оказался для меня настоящим путешествием. За несколько недель я узнала, что значит быть атеистом, и поняла, что значит быть верующим, получила рецепт счастья, испугалась, проводила слона и обрадовалась. И все в преддверии Рождества Христова – самого лучшего праздника в году.

Моя подруга из Хабаровска говорит, что Рождественский пост – самый тяжелый: искушения на каждом шагу, и ты, как железный чурбан в прорубь, проваливаешься в них и проваливаешься, пока наконец не спасает тебя Господь.

%d1%81%d0%bb%d0%be%d0%bd1

Фото: http://geoturtv.com/

Каждый, как может, справляется с душевными терзаниями. Батюшка в церкви говорит: «От греха беги трудом. Найди, чем себя занять». Чтобы не впасть в грусть-тоску по поводу собственной душевной немощи, я решила построить камин. Нет-нет, не настоящий камин. У меня же обычная типовая квартира, даже балкона нет. Из суперудобств лишь два лифта, один из которых грузовой. Нет, я решила построить бутафорский каминный портал, в который планирую поставить высокие свечи и иногда вечерами… Да что там говорить! Какой русский не любит посидеть у огня?

А чтобы получить рекомендации, я отправилась к знакомым, которые такой уже строили.

В автобусе еду рядом с компанией молодых ребят. Беседа у них оживленная, громкая, прислушиваться нет необходимости. Одна девушка говорит:

– Жизнь – это путь. Мы все за кем-то идем.

Мысль, в общем, не новая, но в молодости кажется мудрой.

– И за кем идешь ты? – спрашивают девушку.

– Я иду за атеистами, – не раздумывая, отвечает она. – Они точно знают, что такое свобода

– Я иду за атеистами, – не раздумывая, отвечает она. – Они точно знают, что такое свобода.

Вообще-то мне не свойственно встревать в чужие беседы, но тут…

– Причем здесь свобода? – еле слышно бормочу я.

– Вот-вот, – подхватывает парень с пышными волосами, – причем здесь свобода?

Девушка бросает на меня недружелюбный взгляд и отворачивается.

У метро я покупаю горячие булочки и тороплюсь изо всех сил, чтобы они не успели остыть. Знакомая встречает меня в прихожей. Она маленькая и худенькая. Еще два года назад ее называли птичкой, теперь только Верочкой. Она извиняется:

– Тапочки кончились, – сообщает она. – К Славику друзья пришли проведать. Он спину сорвал. Мы как раз чаек пить собираемся.

В их семье все имена звучат ласково и с уменьшением.

Я протягиваю ей пакет с ароматом солнечного утра. Она заглядывает в него, удивляется:

– Булочки? Сейчас же пост!

– В них ничего нет, – отвечаю я, – ни молока, ни масла, ни яиц.

– Почти как «Не верь, не бойся, не проси», – смеется Верочка, затем недоверчиво тянет носом. – Из чего же они сделаны?

– Я подозреваю, что из тепла и доброго намерения. А когда остынут, станут несъедобными.

Верочка кивает, исчезает на кухне. Я же захожу в гостиную.

В кресле лежит Славик, под ногами у него пуфик. У Славика измученный вид. Рядом с ним еще два человека. Женщина и мужчина.

– Васса, знакомься, – говорит Славик, – это мои друзья с работы – Анна и Виктор.

Анна улыбается. У нее короткие светлые волосы и ярко-желтая блузка. Она словно свежий желток или солнечный зайчик. Виктор подходит ко мне с распростертыми объятиями. У него большие усы, которые залихватски торчат вверх. Мы, что, действительно будем обниматься? Да. Меня стискивают, встряхивают, ставят на место.

– Мы тут о работе, – говорит Славик и спрашивает: – Как у тебя с работой?

– По-разному, – уклончиво отвечаю я. – Людям сейчас не до того. Все деньги тратят.

– Точно! – неожиданно громко вскрикивает Анна. – Все только о деньгах и думают. Невозможная проблема с мотивацией. Ради чего мы должны стараться?!

– Вот именно, – подхватывает Верочка, заходя в комнату с подносом.

Мы все, кроме Славика, накрываем на стол. Булочки всё еще хорошо пахнут. Действительно, из чего их делают?

– Сейчас бы колбаски, – мечтательно говорит Верочка.

Я молча сглатываю слюну, расставляя сервиз.

– Давай я метнусь, – предлагает Виктор.

– Что ты, что ты! – отнекивается Верочка. – Пост сейчас. Нельзя.

– Да ладно?! – удивляется мужчина. – Ты, что, страдаешь этой фигней?

Славик жалобно стонет, и Верочка бросается ему помогать. Виктор переводит взгляд на Анну, потом на меня.

– А вы, Васса, тоже на посту? – смеется он.

– А то, – отвечаю я и наконец-то пробую булочку. Теперь понятно, как в пост поправляются. Хороша булочка, нечего сказать.

– Такая хорошенькая и тоже несчастна? – выдает Виктор.

Я застываю с большим куском во рту, шамкаю:

– Чево?

– Говорю, к чему вам пост? Радоваться жизни надо! – Виктор поднимает чашку так, точно у него там не чай, а игристое вино.


Чтобы прочитать статью дальше, перейдите на следующую страницу, нажав ее номер ниже.

Комментарии

НЕТ КОММЕНТАРИЕВ